В палаточном лагере, на удивление Владлена Степановича, ожидавшего увидеть шумную компанию, почти никого не оказалось. У костра сидела одинокая девушка и помешивала что-то в котелке.

— Ты куда запропастилась? — приветствовала она Кошь. — Наши на парад ушли, а тебя нету…

— Так, дела были. А чай есть?

— Не чай, тут Милочка трав наварила.

Кошь распаковала свой рюкзак, вытащила из него какие-то свертки, по-хозяйски взяла из груды посуды самую чистую кружку, сполоснула ее из котелка, потом налила в нее какого-то отвара:

— Угощайтесь, Владлен Степанович! Вот сахар, вот печенья.

— Ой, да что это я! — спохватился гость. — Леночка, Кошь то есть, а ведь у меня пирожки есть — жена на дачу дала, хотите?

— Конечно, хотим! — чуть ли ни хором ответили девушки и потянулись за кружками для себя.

Через минуту они втроем весело пили пахнущий мятой и медом травяной чай с пирожками. Девушка у костра представилась Лелью, а выяснять ее паспортное имя Владлену Степановичу почему-то не захотелось: ну Лель — так Лель…

У него возникло вдруг странное ощущение, что мир вокруг плавится, плывет, изменяет формы… То, что было еще несколько часов назад очень важным: город, жена, дача, отношения с сыном и внуком — вдруг ушли куда-то, спрятались на краю сознания. А важно только то, что есть лес, есть костер, кружка с чаем, есть хорошенькие девушки, почти девочки, такие непосредственные — и в тоже время такие непростые, все время меняющиеся… "Господи, почему у меня нет внучки, — вдруг подумал Владлен Степанович. — Мы бы с ней вот так в лес ездили, у костра сидели…" Но эта мысль проскользнула и ушла, на ее месте появилась другая: а не страшно ли девушкам одним в лесу?

— А кого бояться? — рассмеялись они. — Мы же — Храм Пустоты, тут в Пустоту все верят, а если даже выносить придут, то мы в Пустоту уйдем…