Третий месяц Малинин мечтал о твердой земле, о травке-муравке, об асфальте, наконец. Ему надоела вечно качающаяся палуба "Миклухо-Маклая", вечно качающаяся койка в каюте, вечно качающийся стол, вечно качающийся мир. И только надев маску и акваланг, он забывал и о твердой земле, и о траве, и об асфальте. Он уходил в море, как в теплый сон, когда не хочется просыпаться, открывать глаза - еще минуту, только одну, и еще минуту, и еще, и еще...

- Надо сказать Рогову, - напомнил капитан.

"Что сказать Рогову? - удивился Малинин. - Что погода портится? Что курс меняем? Рогов будет страшно обрадован, ну просто счастлив: да он с милейшего капитана Артура три шкуры спустит. Что ему какой-то древний барометр!"

Рогов возглавлял экспедицию и вместе со всеми ее участниками третий месяц мотался по морям, несмотря на свои пятьдесят шесть лет, профессорское звание и титул члена-корреспондента Академии наук. Рогов был богом, во всяком случае, для Малинина, скромного кандидата наук, чья докторская диссертация медленно, но верно распухала в тумбе все того же вечно качающегося стола.

- То-то вам Рогов задаст, - мстительно сказал он.

Но капитан Артур Лепик не испугался страшной угрозы.

- Не задаст, - сказал он. - Тайфун.

Пока Малинин туго соображал, что это значит, они дошли до роговской каюты, остановились на пороге, капитан снял фуражку, огорошил:

- Беда, Павел Николаевич...

Рогов отложил ручку - он что-то писал в блокноте - посмотрел сквозь затемненные стекла очков.

- Что за беда, Артур Янович?

- Очень низкое давление. Штиль.

Рогов снял очки, потер переносицу - переварил сообщение, спросил быстро:

- На берег радировали?

- Нет связи.

- Что-нибудь с аппаратурой?

- Рация в порядке. Молчит эфир.

- Помехи?

- Помех нет. Тишина. Ни разу такого не было.

Малинин подумал, что капитан сегодня слишком многословен, такого тоже ни разу не было.