- Жив?
Малинин только кивнул: говорить не хотелось - и посмотрел вокруг. Рядом на полу сидел Рогов и держался за голову, видимо, тоже сильно ударился. Впереди, вцепившись в штурвал, стоял матрос Володя - говорун и весельчак. Даже сейчас он умудрился взглянуть на Малинина, хитро подмигнул ему: какова, мол, погодка, а? - и снова уставился вперед, в темноту, которая врывалась в рубку вместе с водой сквозь разбитое стекло.
Капитан вынул пробку из переговорной трубки, крикнул:
- В машине! Как дела?
Кто-то снизу откликнулся:
- Пока держимся. Это долго, капитан?
- Не знаю, - сказал капитан и заткнул трубку пробкой: он не любил лишних вопросов.
Рогов постонал-постонал и сказал жалобно:
- Если верить тому, что я знаю о тайфунах, это и впрямь надолго: сутки, как минимум...
Малинин ужаснулся: целые сутки ада, грохочущего, мокрого, черного. Нет, он просто не выдержит этого, не сумеет, не хватит у него сил. И потом...
- Образцы, - не сказал, прохрипел он, - все разлетится к чертовой бабушке!
И мысль эта, столь простая и ясная, так ужаснула его, что он забыл и о страхах своих, и о головной боли, и о том, что до лаборатории с образцами и пробами два трапа вниз, метры мокрой палубы, ветер, вой и бешенство волн, забыл он обо всем этом, поднялся кряхтя и пошел к двери, держась за переборку.
- Куда? - страшно крикнул капитан и схватил его за руку.
- Пустите, - вяло сказал Малинин. - Мне надо. Там мои образцы.
- Сидеть! - капитан толкнул его, и Малинин, не устояв, плюхнулся на пол. Ничего не разлетится: мы проскочим...
"Куда проскочим? - удивился Малинин.