Его...
Ничто из этого в действительности не было его. Если бы была меньшая комната, его бы засунули туда. На этом этаже были две гостевые спальни и еще одна этажом выше, и у них почти никогда не было гостей. Одежда, которую он носил, не была его; она была уступкой тому, что Арманд называл "мое положение в этом городе"; если бы не это, то сошли бы и лохмотья.
Он встал и в результате этого осознал, что все еще держит в руках кучу вещей. Он положил ее на кровать. Да, перчатка была его. Он купил ее за семьдесят пять центов в магазине Армии Спасения. Он заработал деньги болтаясь вокруг супермаркета Демплдорф и помогая людям донести покупки, десять центов за ходку. Он думал, что Арманд будет доволен, он всегда говорил о находчивости и способности зарабатывать деньги. Но он даже запретил Горти когда-либо еще делать это. "Мой Бог! Люди подумают, что мы нищие!" Так что перчатка осталась единственным свидетельством этого эпизода.
Это было все, что принадлежало ему в этом мире - кроме, естественно, Джанки.
Он посмотрел, через полуоткрытую дверь шкафа, на верхнюю полку и лежавшую там елочную гирлянду (рождественская елка всегда ставилась перед домом, где ее могли видеть соседи - никогда в доме), старые ленты, абажур и - Джанки.
Он вытащил слишком большой стул из-под слишком маленького стола и понес его - если бы он тащил его, Арманд бы примчался наверх, перескакивая через две ступеньки, чтобы посмотреть, что он собирается сделать, и если бы это было весело, запретил бы это - и поставил его осторожно в двери шкафа. Став на него, он порылся за всяким хламом на полке пока не нашел твердого квадратного тяжелого Джанки. Он вытащил его, деревянный куб, грубо раскрашенный и сильно облупившейся, и отнес на стол.