Он протащил обмякшего ребенка через комнату и швырнул его в шкаф.

- Здесь ты будешь в безопасности до приезда полиции, - проговорил он запыхавшись и захлопнул дверцу. Та сторона, где были дверные петли, прижала три пальца левой руки Горти.

Когда мальчик издал крик самой настоящей агонии Арманд снова рывком открыл дверь.

- Можешь не орать. Ты - о Боже! Какой кошмар. Я думаю, что теперь мне придется вызвать врача. Нет конца, совершенно нет конца проблемам из-за тебя. Тонта!

Он выбежал из комнаты и сбежал вниз по лестнице.

- Тонта!

- Да, лапонька.

- Этот маленький дьявол засунул свою руку в дверь. Нарочно это сделал, чтобы вызвать сочувствие. Кровь хлещет, как из заколотого поросенка. Ты знаешь, что он сделал? Он ударил меня. Он напал на меня, Тонта! Его небезопасно держать в доме!

- Мой бедный малыш! Тебе было больно?

- Удивительно, что он не убил меня. Я собираюсь вызвать полицию.

- Я лучше поднимусь наверх пока ты звонишь, - сказала Тонта. Она облизала губы.

Но когда она вошла в комнату, Горти там не было. Какое-то время после этого было много возбуждения. Сначала Арманд хотел заполучить Горти в свои руки в собственных целях, а затем он начал бояться того, что могут сказать люди, если мальчик представит свою собственную искаженную версию инцидента. Так прошел день, и неделя, и месяц, и было безопасно смотреть на небо и говорить таинственно: "Он теперь в хороших руках, бедный маленький дворняжка", - а люди могли отвечать: "Я понимаю..." В конце концов все знали, что он не был ребенком Арманда.

Но Арманд Блуэтт аккуратно отложил одну мысль в уголок своего сознания - в будущем опасаться любого молодого человека, у которого на левой руке не хватает трех пальцев.

Хэллоувеллы жили на окраине города в доме, который имел только один недостаток: он стоял на перекрестке основной магистрали штата с Главной улицей города, так что транспорт ревел день и ночь как мимо парадной, так и задней калиток.