Повар сложил колечко большой и указательный пальцы и пошел выполнять заказ.

Горти спросил, стесняясь:

— Вы работаете с цирком?

— Карни, — сказал Гавана.

Зина улыбнулась увидев выражение его лица. От этой улыбки у него закружилась голова.

— Это карнавал. Ну ты знаешь. Болит рука?

— Не сильно.

— Это меня убивает, — взорвался Гавана. — Вы бы ее видели. — Он приложил свою правую руку к пальцам левой и сделал движение, как будто измельчал крекеры. — Кошмар.

— Мы ее вылечим. Как мы будем тебя называть? — спросила Банни.

— Давайте сначала подумаем, что он будет делать, — сказал Гавана. Мы должны сделать Людоеда счастливым.

— Об этих муравьях, — сказала Банни, — ты бы стал есть слизняков или кузнечиков или еще что-нибудь?

Она спросила его об этом прямо и на этот раз она не хихикала.

— Нет! — сказал Горти одновременно со словами Гаваны: — Я уже спрашивал его об этом. Это отменяется, Банни. И потом, Людоед все равно не любит использовать фигляров.

С сожалением в голосе Банни сказала:

— Ни один карнавал не имеет карлика-фигляра. Это был бы выигрышный номер.

— А что такое фигляр? — спросил Горти.

— Он хочет знать, что такое фигляр.

— Ничего особенно хорошего, — сказала Зина. — Это человек, который ест всякие неприятные вещи и откусывает головы у живых цыплят и кроликов.

Горти сказал:

— Я не думаю, что я бы захотел это делать.

Да так рассудительно, что три карлика взорвались пронзительным смехом. Горти посмотрел на них, на одного за другим, и почувствовал, что они смеются с ним, а не над ним, и поэтому он засмеялся тоже. И опять он почувствовал тот прилив тепла внутри. Эти люди делали все таким легким. Они похоже понимали, что он мог быть немного непохож на других людей и это было не страшно. Гавана очевидно рассказал им все о нем и они стремились помочь.