— О, — сказала она; и затем совершенно другим тоном, медленно: — О.

У него не было ответа на ее вопрос, но он вдруг понял, что он ему и не понадобится. Не теперь.

— Как ты узнал, что там кто-то был? — спросил Гавана, занятый бутылкой с кетчупом.

Горти начал говорить, но Зина прервала его.

— Я передумала, — сказала она вдруг. — Думаю, карни может принести малышу больше пользы, чем вреда. Это лучше, чем прокладывать себе путь вне его.

— Ну вот и здорово. — Гавана поставил бутылку и просиял.

Банни захлопала в ладоши.

— Здорово, Зи! Я знала, что ты это поймешь.

Гавана добавил:

— Я тоже знал. Я… также вижу кое-что еще.

Он показал пальцем.

— Кофейник? — тупо сказала Банни. — Тостер?

— Зеркало, глупенькая. Видишь? — Он близко наклонился к Горти и обнял его за шею, приблизив друг к другу лица его и Зины. Отражения смотрели на них — маленькие лица, оба коричневые, оба с серьезными глазами, овальные, черноволосые. Если бы у Горти была губная помада и косы, его лицо отличалось бы от ее — но очень незначительно.

— Твой давно потерянный брат! — выдохнула Банни.

— Моя кузина — я имею в виду девочка кузина, — сказала Зина. Послушайте — с моей стороны вагончика две койки… прекрати хихикать Банни; я ему по возрасту в матери гожусь и кроме того… ой, заткнись. Нет, именно так это и надо сделать. Людоеду совершенно не нужно знать, кто он. Все зависит от вас двоих.

— Мы ничего не скажем, — сказал Гавана.

Солум продолжал есть.

Горти спросил:

— Кто такой Людоед?

— Босс, — сказала Банни. — Он когда-то был доктором. Он вылечит твою руку.

Глаза Зины смотрели на что-то, чего не было в комнате.

— Он ненавидит людей, — сказала она. — Всех людей.

Горти вздрогнул. Это был первый намек на то, что этим странным людям было чего бояться. Зина, понимая, коснулась его руки.