Он закрыл дверь бесшумно и решительно.

— О — ну вот! — сказал Горти.

— Все в порядке, — заулыбался Гавана. — Он говорил это не серьезно. Он увольняет всех почти каждый день. Когда он действительно имеет это в виду, он платит деньги. Иди позови его, Зин.

Зина постучала костяшками пальцев по алюминиевой двери.

— Мистер Людоед! — пропела она.

— Я считаю ваше жалование, — сказал голос изнутри.

— Ой-ой, — сказал Гавана.

— Пожалуйста. На минуточку, — закричала Зина.

Дверь снова открылась. В одной руке Людоеда была пачка денег.

— Ну?

Горти услышал, как Банни пробормотала:

— Постарайся, Зи. Ну постарайся!

Зина кивнула Горти. Он растерянно сделал шаг вперед.

— Малышка, покажи ему свою руку.

Горти протянул свою искалеченную руку. Зина снимала грязные, пропитанные кровью носовые платки один за другим. Самый нижний прилип намертво, Горти вскрикнул, когда она прикоснулась к нему. Однако и так было видно достаточно, чтобы тренированный взгляд Людоеда увидел, что трех пальцев совсем не было, а остальная рука была в плохом состоянии.

— Как ты умудрилась сделать такое, девочка? — рявкнул он.

Горти отпрянул, перепугавшись.

— Малышка, пойди туда с Гаваной, угу?

Горти отошел, с радостью. Зина начала быстро говорить, тихим голосом. Он мог расслышать только часть того, что она говорила.

— Страшный шок, Людоед. Никогда не напоминай ей об этом, никогда… плотник… и отвел ее в свою мастерскую… когда она… а ее рука в тиски.

— Не удивительно, что я ненавижу людей, — сердито проворчал Людоед. Он задал ей вопрос.

— Нет, — сказала Зина. — Она вырвалась, но ее рука…

— Подойди сюда, Малышка, — сказал Людоед. На его лицо надо было посмотреть. Кнут его голоса казалось исходил из ноздрей, которые вдруг из прорезанных щелочек превратились в раздувшиеся, круглые отверстия. Горти побледнел.