- Ах, какой либерализм, какой прогресс! А те, кто воспитывался при старой власти и этот курс не слушал?

- Они, как правило, служили в иностранных армиях, которые практически все имеют смешанный состав, и набили себе шишек…

Продолжать спор дальше значило бы капризничать, но надо оставить последнее слово за собой.

- Угу, только готова спорить на пятикаратный бриллиант, что мне придется покалечить минимум двух придурков, чтобы остальные поняли, как ко мне надо относиться, а может быть, и больше…

- Спорить не буду, – опять с улыбкой отозвался братец, – тем более что и мне наверняка придется сделать нечто подобное…

- Отец хоть даст мне отдохнуть перед этим… заданием? Хоть две недели?

- Я его попрошу; думаю, он не будет против. – Ронан обрадовался, что я восприняла все довольно легко, и готов был помочь. Нежность к нему согрела мою улыбку.

- Увы, мне пора, - с грустью сказал братец. – Держись, недолго осталось.

- Да что держаться, ты же знаешь: полеты мне в радость.

- Я в смысле – никого из местных не прибей.

Шутник у меня братец.

Поцеловав меня на прощание в уголок рта, Ронан ушел кошачьей походкой, уведя за собой взгляды посетителей. Я осталась сидеть, мысли о прошлом вдруг вынырнули непрошеными гостями.

Перед тем самым заданием, во время которого отец познакомился с мамой, он дал разрешение и возможность Лане Алани, лучшей гейше своего поколения, иметь от него ребенка. Он боялся не вернуться, а Лана была у него первой, и они были очень дороги друг другу. Вообще, ребенок гейши от аристократа за редчайшим исключением не будет принадлежать роду отца, но если разрешение дано, значит, отец его признает. И вот, полноправная жена на шестом месяце, а гейша рожает мальчика. Не знаю, что чувствовал отец, потому что он по-своему любил и маму, и Лану, а по законам даже смотреть на этого ребенка считалось оскорблением высокородной жены.