На следующий день мы сидели с братцем в знакомом уютном ресторанчике, главным достоинством которого была чистая пища за умеренную плату. На нас старались не таращиться и бросали взгляды исподтишка. Еще бы, парочка синто, за брата и сестру нас никто бы не принял. Мы совершенно не похожи друг на друга – я, Ара-Лин Викен-Синоби, и мой брат Ронан Викен-Алани. Мой любимый брат, старший на три месяца, такое не редкость, а скорее в порядке вещей. У нас один отец, и мы принадлежим к его роду, о чем говорит первая фамилия. Необычно то, что мы оба естественнорожденные. Я копия отца, что для девушки не такое уж счастье. У меня длинные темно-русые волосы красивого сероватого оттенка, которые тут, на Тропезе, почему-то называют мышиными, белая кожа, узкое незапоминающееся лицо: тонкие, но красиво очерченные губы, обычный, не привлекающий внимания нос и серые переменчивые, как небо, глаза. Глаза - это единственное, что у нас с братом одинаковое. Он пошел в свою красавицу мать – смуглая кожа, наследие негроидных предков, каштановые вьющиеся волосы, четко очерченное, как бы высеченное из камня лицо и мягкие чувственные губы, копия маминых. Взгляды, которые на нас бросали, доставались в основном ему. Если мне пришлось обучаться быть красивой, то его учили быть незаметным. Но сейчас ни я, ни он ничего из себя не изображали, а просто болтали. Мы давно не виделись, я без малого семнадцать месяцев учусь в Тропезском космолетном военном училище. Поступила в шестнадцать, мне разрешили сдавать вступительные экзамены только потому, что они платные, поступил или нет, плату не вернут. Другим абитуриентам было по двадцать, и они были лучшими из лучших среди молодежи Тропеза. Каков же был их шок, когда мелкая, в прямом и переносном смысле, синто сдала вступительные с наивысшим баллом. Меня, иностранку, брать не хотели – военное государственное училище, как-никак; но отец нажал на какие-то свои рычаги, подергал за ниточки, у него это хорошо получается, и меня взяли.