При этом она принималась тихонько плакать, а папа продолжал трудиться над книгой.

Однажды вечером, сидя у ручья, синьор да Винчи извлек откуда-то забавного игрушечного тигра, которого он смастерил для близнецов. На вид тигр был словно из чистого золота. Старик положил игрушку на камень, и она начала двигаться, жужжа и потрескивая. В руках синьора да Винчи вдруг появилась небольшая палочка, и он легонько прикоснулся ею к игрушке.

Тигр тут же распался на две половинки: на изломе он был дивной сапфировой голубизны, а посередине белели крохотные лилии. Близнецы так обрадовались, что бросились обнимать старика, и он едва не прослезился. Некоторое время спустя ребятишки отправились домой спать, а мы с синьором да Винчи остались сидеть у ручья. Над нами снова пролетел реактивный лайнер, и старик раскинул руки в стороны, желая показать, что готов последовать за самолетом. Говорят, нигде нет такого голубого неба, как в Италии, и в этот момент мне показалось, что синьор да Винчи хочет взмыть вверх и обрести свое прежнее пристанище в небесной голубизне.

Самолет улетел, сделалось совсем тихо, и в надвигавшихся сумерках небо начало быстро темнеть. Некоторое время спустя синьор да Винчи взглянул мне в лицо, и в его глазах отразились все его надежды и чаяния. Затем в них возник недоуменный вопрос: "В чем я провинился?"

В этот момент мне захотелось, чтобы отцу, который вырвал этого человека из привычного окружения, тоже стало бы не по себе.

День ото дня синьор да Винчи выглядел все более усталым. Наверное, он догадывался, как относится мама к его пребыванию в доме. Всякий раз, когда старик пытался поговорить с папой, он уходил ни с чем - папа был так занят книгой, что у него не было времени для гостя.

Мы с близнецами старались уделить старику как можно больше времени, но ему этого было недостаточно. Старик продолжал петь свои печальные песни, запершись в комнате, а потом шел в сарай и работал. Бывало, он трудился ночь напролет при свете одной-единственной лампочки, свисавшей со стропила.