— Скверное дело, а? — сказал Бедворт после того. как стюардесса, успешно подавляя дрожь в голосе, объявила по внутренней связи, что уважаемые пассажиры могут не беспокоиться. Мол, произошла лишь небольшая техническая неисправность и через двадцать минут самолет совершит посадку на аэродроме военно-морской базы Лубанга, где имеется полоса для приемки тяжелых машин. Перегнувпись через спинку своего кресла, Юджин с ужасом наблюдал в заднем иллюминаторе, как медленно отрывается от гондолы кусок обшивки, загибаясь на консоль под крыло. Лицо его сразу вспотело, но он боялся вытереться платком, чтобы никто не обратил внимания и не подумал, что он паникует. А в мозгу сквозь пелену страха пробивалась мысль, что если все обойдется, то начальство обязательно обратит внимание на молодого репортера, который в первую же командировку попал в приключение — да какое! — но держался молодцом. И эта мысль помогала ему держаться молодцом. Краем глаза он видел, что многие пассажиры сидят бледные, в полуобмороке, вцепившись в подлокотники кресел.
— Не смертельно, — отозвался Браун. — Эти телеги выдерживают и не такие передряги.
Он с горечью отметил в душе, что совершенно не испытывает страха. И дело тут не в удивительной прочности современных самолетов. Просто он не ждет от жизни ничего нового. А если уж быть предельно честным с самим собой, то тот узенький круг интересов и удовольствий, который он себе оставил рюмка виски и банка пива по вечерам, детективный фильм раз в неделю, иногда случайная подружка — представляет небольшую ценность. И особенно жалеть о его потере, право же, не стоит. Пройдут годы, и этот юнец со вспотевшим лицом, что трясется от страха в соседнем кресле, придет к такому же выводу…