– Я.

– Портос!

– Я! – гаркнул Спартак.

– Арамис!

– Н-да? – небрежно отозвался Артур.

А Михель еле слышным шёпотом добавил:

– И д`Артаньян.

Но все услышали и внимательно посмотрели на кандидата в д`Артаньяны, и только Олег Палыч (без посторонних – просто Олег) сказал:

– Ну-ну…

– Чтоб вы знали, все эти мушкетёры не стоят и мизинца Миледи, – презрительно сказал Вовочка, демонстрируя присутствующим собственный мизинец, достаточно грязный и с обгрызенным ногтем. – Пара-пара-парадуемся!.. – немелодично завопил он и вприпрыжку помчался по дорожке.

Доски заходили ходуном.

– А ну тише, придурок! – скомандовал Олег. – Давно не штрафовали? Солнце ещё не взошло.

– Да ладно, сегодня праздник. Уже всех и без нас перебудили.

– Вот мы и будем отдуваться за всех. Пошли. Теряем время.

Учитель Олег Палыч Сырцов вёл в школе самые важные предметы – выживание, естествознание, труды, историю Земли, русский язык и литературу – и был бессменным старшим пионервожатым. Хапнули его прямо из «Артека», вместе с надувным матрасом, аж в восемьдесят втором году, и он больше трёх лет провёл на борту корабля – пока не заполнились трюмы. Всё это время он не оставлял надежд на возвращение, строил планы восстания и побега и переживал, что коллеги наверняка объяснили его исчезновение тем, что он утонул в пьяном виде или уплыл на матрасе в Турцию. В свои пятьдесят шесть Олег выглядел на суровые сорок – тощий, жилистый, загорелый, лысый, обветренный. Угнаться за ним было невозможно ни на бегу, ни в разговоре.

На голой кадыкастой шее он носил пионерский галстук, сшитый из шкурок зубатой багрянки. Редкие психи отваживались ловить эту местную лягуху, удивительно шуструю и кусачую. Например, для обкомовского знамени шкурки добывали пятнадцатисуточники, которым просто деваться некуда было.