А вот арбалет Прокофьев с гордостью привез на Литейный, 4. Он служил сильным подтверждением вины Руднова и Васильева. Но и здесь следствие проявило непонятное сомнение. Оперативникам предложили доказать, что это именно тот арбалет, который пропал из квартиры Тарабрина. Тогда проверили по учету - была ли где либо еще кража арбалета? Не было. Значит, это тот арбалет, из которого один из убийц Тарабрина собирался "решать" ментов.

Имея все доказательства невиновности Чумаченко и улики против настоящих убийц, сотрудники угрозыска никак не могли добиться освобождения из тюрьмы своего товарища.

Малышев вспоминает, как 30 декабря он с заместителем начальника УУР Анатолием Костиным решили ехать искать правду в Москве. Ночью они с позвонили прокурору города, сообщили об этом. Отправили в Москву телетайп дежурному Генеральной прокуратуры о намерении приехать. Полковники пробились на прием к Генеральному прокурору. Там им предложили написать заявление, как частным лицам. Если позиция УУР подтвердится - хорошо. А если нет - Костин и Малышев будут нести ответственность по закону. Правдоискатели без всяких сомнений написали эти заявления и в Петербург была направлена следственная бригада Генеральной прокуратуры, а из Министерства внутренних дел в Петербург приехал опытнейший сыщик из Главного Управления уголовного розыска Леонид Львович Маленков.

Следственная бригада работала скрупулезно. Допрашивались все, кто фигурировал в деле, и не раз. Постепенно, шаг за шагом приближалась истина и отвергалось то, что было шито белыми нитками. Оперативники настояли на проведении комиссионной экспертизы, которая выявила много подтасованных фактов. Только московская бригада дала, наконец, ходатайство об экспертизе, которую оперативники назвали "шляпной". Ту самую злополучную кепку с места происшествия, наконец-то примерили на голову Чумаченко. Она оказалась на пять размеров больше! Результаты одорологической экспертизы также были поставлены под сомнение.