Николас, лениво потягивая пиво, продолжал наблюдать за тараканом, который, в отличие от него, чувствовал себя в этой гробнице "третьего мира" как дома. Он добродушно разглядывал насекомое, считая его своего рода аборигеном, у которого можно было поучиться, как выжить в этих насыщенных испарениями джунглях, называемых городом. У Синдо тоже, наверное, надо было перенять много полезного, потому что он бывал в этом городе частенько, имел среди вьетнамцев большое количество друзей и осведомителей, Линнер же редко заглядывал в Сайгон.

Из соседнего номера доносились ритмичные удары, стоны и влажное чмоканье, было слышно, как сотрясается постель - за стеной неистово совокуплялись. Но Синдо, казалось, ничего этого не замечал, он спокойно вытащил пистолет из кобуры и, обращаясь к Николасу, сказал:

- Я купил вам пистолет американского производства, Он стоил мне целое состояние. Прекрасное оружие. Вы умеете стрелять?

- Умею. Но я никогда не пользуюсь оружием.

Синдо затушил каблуком окурок сигареты и закурил следующую.

- Учтите, это Сайгон, - проворчал он, - а не Япония. Здесь и ребенок может стрелять. Что вы станете делать, если кто-то захочет вас убить?

Николас был ниндзя, но он был также и тандзян, наследственный член синкретической секты тренировки ума, гораздо более древней, чем любое военное искусство. Сутью тау-тау был кокоро, мембрана всей жизни. Подобно тому, как в физическом мире возбуждение атома является основой всего движения - не только человеческого, но движения света, теплоты и звука, возбуждение кокоро является основой умственной энергии. В основе тренировки тандзян лежало преобразование мысли в действие.

Акшара и Кшира - Путь света и Путь тьмы - были исходными основами учения тау-тау.