Линнер понимал, что работа Синдо опасна и требует большого напряжения. В охваченном паранойей Вьетнаме при проведении любых расследований было совершенно необходимо позаботиться о максимальной безопасности. Неустойчивые политические фракции по-прежнему боролись за власть с раздробленными группами военных, мятежниками из горных районов и членами этнических "комитетов бдительности", а поэтому все иностранцы автоматически попадали под подозрение. Помимо всего прочего, ни Синдо, ни Николас не знали, кто их противник, насколько он силен. Вполне возможно, что Винсент Тинь и лица, участвовавшие в его операции, были связаны с контрабандистами, поставляющими наркотики, торговцами боеприпасами с "черного рынка", жадными до власти китайскими военачальниками из горных районов и якудзой - этот перечень можно было продолжать бесконечно. И все же была в этом одна для всех случаев истина: все эти фракции были чрезвычайно опасны, у всех были свои шпионы - в самом Сайгоне и в его окрестностях. Николас знал, что, поскольку противник имел численное превосходство и был лучше вооружен, ему следовало проявлять предельную осторожность, чтобы они с Синдо не потерпели поражение.

- Трэнг, - спросил Линнер наугад, - сколько времени вы работали на Винсента Тиня?

- Винсента Тиня? - Вьетнамец остановился как вкопанный.

- Да, - я спрашиваю вас именно об этом. - Николас заглянул в лицо Трэнга, выискивая в нем признаки замешательства, однако обнаружил в нем нечто другое, но что, пока не мог определить.

Мимо них с ревом и грохотом промчалась группа мопедов, заставивших задребезжать стекла магазинных витрин, раздались звуки рон-н-ролла, и голос Майка Джаггера запел что-то жалобное о войне.

- Ведь вы работали на него, не так ли? - продолжал свой допрос Николас.