Но тут как раз явился Лэ-Тонд. В первый момент Ом-Канл испугался. Вдруг в селении снова случилась какая-нибудь беда и им там очень нужен он, вернее, его дар исцелять?! А дара-то и нет…

— Хорошо живешь, — проронил Лэ-Тонд, оглядев пещеру. Он выслушал рассказ о последних днях отшельника и кивнул, жестом давая понять, что Ом-Канл все сделал как следует.

— И что дальше? — спросил наставник.

Молодой ятру растерялся. Он и сам задумывался над этим — и ни разу не смог отыскать сколько-нибудь вразумительного ответа.

— Сбиваешься с ритма, — невозмутимо заметил Лэ-Тонд. — Плохо. Я так и не научил тебя контролировать собственное дыхание.

— Прости, наставник.

— Так что же ты намерен делать дальше — теперь, когда след от Цветка уже не мешает тебе думать?

Этой фразы Ом-Канл не понял. Но ответил:

— Буду жить здесь. Здесь. Сперва я думал отправиться в какое-нибудь другое селение, но потом… потом…

— Собирайся, — сказал Лэ-Тонд. — Между гордостью и глупостью очень тонкая грань. Перешагнув в сторону глупости, нужно не забыть вернуться обратно.

— «Вернуться»?! А как же Элл-Мах?..

— Ты вылечил его дочь. Не скажу, что он испытывает к тебе симпатию, но он твой должник. И он не из тех, кто забывает о долге. Малыш Са скучает по тебе. Ир-Мэнь горюет с того самого дня, когда ты ушел. В конце концов, я устал кормить две семьи, мне хватает своей — а ты уж, будь добр, позаботься о своей.

— Но отшельник…

— Ты еще не готов стать отшельником, — безжалостно заявил Лэ-Тонд. — Потому что не понял главного: самое сложное отшельничество — жить среди людей.

— Чужих людей? — уточнил Ом-Канл. — В долинах?

— Среди знакомых тебе людей. Впрочем, не старайся понять — когда и если будет нужно, ты дорастешь до этого, а пока… Собирай вещи, хватит бездельничать. Право на покой нужно заслужить — и оно неизменно приходит с пониманием того, что прежде следует позаботиться о людях, от тебя зависящих. Я говорю не только о еде. Ну же, собирайся, что ты стоишь! — раздраженно прикрикнул он.