Он шел к розоватому горному хребту, нависавшему над лесом, то и дело останавливаясь, чтобы распробовать какой-нибудь новый плод и ягоды или сорвать лиану, подходящую для перевязи. Часа через три путнику показалось, что начинает смеркаться; обратив взгляд к небу, он заметил, что солнце, все так же висевшее в зените, начинают затягивать облака. Они совсем не походили на давешние лиловые тучи, пролившиеся обильным дождем; эта облачная масса двигалась на огромной высоте и была чернильно-фиолетовой, темной и необычайно густой. Примерно с полчаса солнечный свет мерк, убывал, пока небосвод над головой полностью не затянула плотная мгла. Вероятно, наступала ночь — странная ночь в этом странном мире, где светило не пряталось за горизонт по вечерам и не вставало над краем земли утром.
Блейд, перепробовавший с десяток плодов и вполне сытый, забрался на дерево. Хотя ему не попадались ни опасные твари, ни вообще никакие животные крупнее овцы, он предпочитал максимально обезопасить место своего ночлега. Самым подходящим он счел растение-рощу с плоской кроной. Три десятка неохватных стволов занимали площадь около тысячи квадратных ярдов; их толстые ветви переплетались, образуя надежную и упругую опору, перевитую еще и лианами. Это лиственная полянка висела в тридцати футах над землей, образуя нижний ярус леса, над которым простирались кроны дубов и елей -вернее, тех деревьев, которые Блейд решил называть этими именами. Еще выше в небо уходили зеленые башни кипарисов и секвой, казавшиеся в полутьме огромными колоннами и пирамидами размытых очертаний.