— Макдан сказал, что ему удалось повысить чувствительность фокусирующей системы на тридцать процентов, — заметил Смити, налаживая передвижной рентгеновский аппарат. Вы становитесь все сильнее и сильнее, Дик. Скоро, я полагаю, моргнете глазом, и в наш подвал свалится целая алмазная гора.

Блейд поморщился,

— Вы шутите, Крис, или хотите меня утешить? Должен ли я напомнить, что эта экспедиция будет последней?

— К чему такой пессимизм? Последней для вас, но не последней для проекта, — Смити придвинул массивный кожух установки к лицу странника и теперь возился с флуоресцентным экраном. — И знаете, что я вам скажу, Дик? Ваша ценность как руководителя всего проекта ничуть не меньше, чем та, что была раньше. Когда вы сами совали голову в эту мясорубку, я хочу сказать.

— Хм-м… Вы просто льстите своему будущему начальству, Крис.

Смити притворился оскорбленным.

— Я никогда не льстил даже лорду Лейтону! — Он выключил свет и, подрегулировав экран, слегка прикоснулся к затылку Блейда. — Посидите вот так, Ричард, не двигайтесь. Я просвечу вам череп, и на сегодня это будет все. Непохоже, чтобы проволочки оборвались, но надо бы проверить…

Проводочки, о которых он говорил, являлись тончайшими серебряными нитями, связывавшими датчик на затылке Блейда непосредственно с его мозгом. Их вживили еще десять лет назад, перед талзанийской экспедицией, и с тех пор эта искусственная добавка пребывала в черепе странника. Датчики, правда, менялись.

Смити что-то бормотал над ухом своего пациента, затем положил сухие прохладные пальцы ему на подбородок, разворачивая голову под нужным ракурсом.

— Прекрасно… превосходно… отлично… — различал Блейд. — Все на месте! Изумительно! Тонкая работа…

Работа действительно была тонкой, изумительной и прекрасной — особенно если учесть, что Смити выполнил ее собственноручно десять лет назад. Лейтон никогда его не хвалил, и странник с внезапным проблеском сочувствия подумал, что Смити имеет полное право похвалить себя сам. Руки у него были поистине золотые.