Олег Верещагин
Скажи миру — «нет!»
Мы будем помнить
Путь в архипелаге…
В. Крапивин
Я посвящаю эту книгу моим друзьям — тем, кто своей жизнью опроверг слова «Игра важнее тех, кто в нее играет», доказав, что все игры на свете делаются ЛЮДЬМИ.
Я вспоминаю не бывшее никогда.
Эта история началась летом далекого 1988 года…
Рассказ первый
Чужая земля
Это было, это было в той стране,
О которой не загрезишь и во сне…
Н. Гумилев
…— Продавец и спрашивает: «Мужик, а кто там у тебя сидит-то?!» — «Не знаю я. Но сыр любит — офигеть!»
Танька рассмеялась, но тут же ойкнула и запрыгала на одной ноге:
— Ой, я, кажется, на что-то наступила…
— Не на бутылку? — забеспокоился я. — Погоди, сейчас… вот сюда давай.
Я подставил ей руку и помог допрыгать до пенька, бросив в траву свои туфли и ее кроссовки. Танюшка прыгала и жалобным повизгиваньем обозначала свои невыносимые страдания, я всерьез беспокоился — мало ли что валяется тут в траве? С тех пор, как нашу речку почистили, на ее берегу повадились устраивать пикники — в меру своего понимания, то есть: бухали, закусывали и били бутылки о деревья, а иногда — друг другу о головы.
Если Танюшка распорола себе ногу, то в следующий раз колоть головы об их бутылки буду я. Можно и наоборот. Бутылки о головы.
Я усадил ее на пенек и взял в руки левую ступню девчонки — холодную и мокрую от росы. Танюшка сопела мне куда-то в район правого виска, это было щекотно и невероятно здорово. Я задержал ногу девчонки, хотя уже отчетливо видел, что на нежной коже ничего нет — скорее всего, просто наступила на сучок. Сердце у меня постукивало где-то в горле, и я уже почти решился ее поцеловать (не ногу, а саму Таньку). А то что же это такое, мы знакомы уже год и еще…