- К семи на Каховскую надо. Там ждать будут, - сказал, наконец, Черный.

- На Каховскую к девяти. К семи - на Коровий. Совсем у тебя с памятью плохо.

Черный зябко поежился.

- Все врут, все. Ничего не помогает. Сейчас даже больше врут. Самые отчаянные фанатики - и те врут, хотя зачем, казалось бы. И муж твой. И дети. Даже ты.

Он очень удивился, когда услышал в ответ:

- И ты тоже, миленький.

Все пошло как раньше. Проповеди, проповеди, посвящения, массы людей, знакомых и незнакомых, головная боль, ставшая постоянной, поездки, драки какие-то, вечно настороже...

- Счастье! Счастье - вот к чему я веду вас! Не порция мороженного на украденный стольник, не ночная интрижка - я зову вас к полному счастью. Только преодоление лжи, только правда! Скажите "раз"!

- Ра-а-аз! - перекатывалось по толпам.

- Вам нечего будет стыдиться, нечего прятать, потому что спрятать что-нибудь станет невозможным! Сожгите мосты, выбросьте на помойку ваши смертельные тайны, эти бутафорские скелеты в ваших смердящих шкафах, смело взгляните в глаза жизни! Через страх преодолейте свой страх. Плюньте на уверенность, на свое знание жизни - вы узнаете куда больше!

Голова и горло - вот что подводило его.

Ищущие глаза, глаза восхищенные, глаза просящие - взгляни, взгляни на меня, осени меня своим вниманием. Иногда от этого становилось тошно. Но он говорил, осенял, посвящал непрерывно, и люди с чуть сумасшедшими глазами расходились в разные стороны, чтобы попытаться выжить в громадном болоте непосвященных.

Кто он, откуда пришел, где обрел способности - никто ничего не знал. И женщина тоже не знала, хотя очень хотела знать.

- Ты всех правде учишь, а сам скрываешь.

Но он ничего ей не отвечал, ему эти вопросы были очень неприятны. А, может быть, он и сам не помнил уже, кто он на самом деле.

Все шло вроде бы как и раньше, но в женщине после визита мужа что-то щелкнуло. Она все так же стояла за его плечом, охраняла, помогала, поддерживала, просто стояла - это ведь тоже много, но, пожалуй, давала все это она чересчур истово. Или неистово? Как правильно? В одном она изменилась: перестала заговаривать со своими детьми, когда тем случалось прийти. А когда младший присоединился однажды к толпе и со всеми закричал "раз", улыбнулась и ничего не сказала.