Они проснулись одновременно. Одеяло было усыпано солнечными пятнами. За окном щебетали птицы, а где-то по ту сторону улицы трижды уверенно и громко прокричал петух.

Просыпаться всегда было мукой для Геннадия. Мир, в котором он просыпался, няваливался на него всей тяжестью проблем безжалостно и сразу, и он всегда лежал некоторое время в постели, как бы раздавленный этим непомерным грузом, и собирался с силами, чтобы подняться.

Если бы это было возможно, Геннадий согласился бы не спать вовсе – лишь бы не надо было просыпаться.

Но теперь он проснулся и почувствовал себя счастливым. Проснулся с ощущением счастья! Проснулся счастливым!!!

Это было так невероятно, так невообразимо хорошо, что губы его сами собой расползлись в улыбку. Он выскользнул из-под одеяла и встал у окна, подставив солнцу молодое здоровое тело и раскинув руки, как бы желая заключить весь мир в свои объятия, как любимого человека, потому что мир теперь принадлежал ему, и он принадлежал миру, потому что больше не нужно было драться с миром, разбивая ему в кровь лицо и захлебываясь в этой крови. Мир был теперь огромным и добрым.

Маринка полулежала на постели и улыбалась, глядя на него.

– Побежали? – предложил Геннадий.

– Побежали. К речке или в лес, к ручью?

– Все равно. На улице так здорово! Можно в лес. А впрочем, лучше к речке.

Они облачились в спортивную форму – яркие оранжевые трусы и канареечно-желтые майки – и полетели вниз по улице к окраине города, утопая босыми ногами во влажной, мягкой траве.