— Двадцать два года, — ответил я.

— А сколько осталось?

— Еще хватит. Приговор был на сто девяносто девять лет.

— А о побеге когда-нибудь думал?

Я мельком взглянул на охранника.

— Кто же о нем не думает?

В это время вернулся начальник тюрьмы Бринкер.

— Итак, Герцог, сейчас нам с тобой надо кое-что выяснить и занести в протокол. К примеру, как тебе удалось сбежать.

Эрцгерцог пожал плечами.

— Пожалуйста.

— Все, наверное, было очень просто? К одному концу веревки вы привязали самодельный железный крюк, швырнули его через стену, потом все пятеро вскарабкались наверх и спрыгнули наружу?

— Точно так все и было, — кивнул головой Эрцгерцог.

Бринкер нахмурился.

— Когда мы нашли крюк, мы, естественно, воспроизвели весь эпизод. Этот участок территории действительно является, так сказать, мертвой зоной, и охранникам с двух ближайших башен основание стены не видно. Но зато верхняя часть стены отлично просматривается с обеих башен, и охранники клянутся, что пятеро ни за что не смогли бы проскочить незамеченными.

— Вы забываете, что лил дождь, как из ведра, — сказал Герцог. Он хлопнул себя по карману рубашки, думая, наверное, найти там сигарету, но карман был пуст. — К тому же, ваши охранники — они ведь тоже люди, верно?

— Ну... разумеется.

— Так неужели вы думаете, что они там на башнях только и делают, что крутят головами на сто восемьдесят градусов — справа налево и слева направо? Ясно, что нет. Они смотрят некоторое время в одном направлении и, скорее всего, начинают мечтать. Вот мы и подождали, пока они размечтаются, а потом перебросили нашу веревку и махнули через стену.

Начальник тюрьмы потер шею.

— Это конечно, не исключено, собственно говоря, это случилось, но, все равно, я считаю, что вам страшно повезло.

— Такова жизнь, — осклабился Герцог. — Выигрывает тот, кому везет.