Другое дело человек, всей своей предыдущей жизнью добившийся благополучия, на чье-то там уважение или неуважение законно плюющий, поскольку этого рода понятия – пустой звук, ничто, вроде бумажки, на которую во время оно нельзя было ничего купить.

В те самые годы, когда, уважая себя, наш профессор стоял в очереди за костями с ошметками мяса и ностальгической колбасой за два двадцать, Тимофей Алексеевич Громушкин, сам того не зная, закладывал основу своего нынешнего процветания, процветая и тогда, поскольку, в отличие от бедолаги-профессора, мог позволить себе практически ВСЕ. Даже запрещенную книгу мог достать, если бы такой бред пришел ему в голову. Но, слава Богу, не приходил.

Приходило же совсем другое: обеспечение дефицитными товарами собственной семьи, родных и клиентов, если те хорошо платили или были нужными людьми, через которых налаживаются любые связи. Нужные люди отличались от прочих тем, что являлись в магазин "Мясо-бакалея", где Громушкин был директором, не с главного входа, возле которого еще перед открытием толпились старушки в надежде, что "выбросят", скажем, гречу или индийский чай со слоном, и тогда, отстояв две очереди ("в одни руки – только кило или две пачки"), можно взять и отнести домой или продать с некоторой надбавкой соседке. Старушки эти – а их в те годы многие, в том числе правоохранители, считали спекулянтками и время от времени гоняли от магазинов – несли, между прочим, в себе зародыш частного предпринимательства, за что заслуживают полного уважения.

Так вот, нужные люди подъезжали ко входу служебному на своих "Москвичах" или "Жигулях".