Вместе с Лин Эстом я разрабатывал план переворота. Со всей почтительностью он настаивал на немедленных действиях.

- Предположим, мы арестуем Императора, - возражал я. - Что дальше?

- Мы заставим его выдать нам тайну бессмертия.

- А если он не выдаст?

При этих словах лицо Лин Эста побагровело. Он с такой силой сжал кулаки, что они захрустели. Я взглянул на них и не позавидовал тому, кто попадет в эти руки.

- Заставим... - прошипел он. Я представил, как он будет заставлять, и мне стало не по себе.

- А если он все же не скажет? Или, скажем, умрет под пыткой?

- Схватим всех, кто есть во дворце...

- Это дилетантство, - брезгливо отмахнулся я. - Действовать надо наверняка. Откуда мы знаем, что тот, кто нам нужен, обязательно окажется во дворце?

Лин Эст с беспокойством заерзал.

- Следует точно установить, кто нам нужен. Мы можем с уверенностью считать, что тайной владеют минимум два человека. Во-первых, сам Император. Во-вторых - тот, кто

ему помогает. Впрочем, таких лиц может оказаться несколько. Кто же этот человек, посвященный в тайну? Он должен иметь какое-то отношение к казни. Таких лиц три: во-первых, это палач...

- Ты так считаешь? - хрипло спросил Лин Эст и снова хрустнул суставами.

Я посмотрел на его кулаки, и смутное подозрение шевельнулось во мне. Неужели?... Я быстро окинул его взглядом. Рост... сильные руки, с хрустом сжимающие отточенный меч... Нет, не может быть! Высокопоставленный чиновник, в свободное время развлекающийся отрубанием голов? Хотя почему бы и нет? Если некоторым доставляет удовольствие смотреть на казнь, то, может быть, кое для кого совершить эту казнь самолично не меньшее удовольствие?

- Конечно, - сказал я, быстро отводя глаза. - Головы людям рубили во все века, и они тут же умирали. Значит, необходима подготовка осужденного, чтобы он не испустил дух на плахе. Поэтому мы должны проверить и палача, хотя я готов поклясться, что он здесь ни при чем...