— Кто там кричит столь противно, пороча Великих и посягая на запретное? Отправляйся-ка восвояси, о ты, широко разинувший рот!

— Как не широк мой рот, сиятельная Сфимитарр, — с почтением ответствовал ей божок, — а не шире он, чем твой был в те дни, когда Владычица закаляла первых людей в пламени очага Своего. Не ты ли крикнула тогда от испуга так, что уронила Она создания Свои в горячие угли, и люди, предназначенные красоте и здоровью, уродства и хвори познали? Поистине, не повинен я ни в чьей хвори или уродстве — отчего же ты там, а я — здесь?

Изумилась и смутилась наперсница Судьбы и отступила от ворот, подошел же к ним Такхаганта, бывший при жизни великим мудрецом среди людей, и так сказал:

— О покрытый бородавками, отчего ты так возгордился, что желаешь войти в обитель Ночи?

— Поистине оттого, о покрытый мудростью, что ты вошел в нее, — отвечал Тесхет, — ибо тебя переспорила жена твоего учителя, и ты по ее наущению, духом вошел в тело умершего князя, жен его познал, обет отшельника преступив, я же обетов не нарушал, в тела чужие не входил, и переспорил не только смертную женщину, но даже наперсницу Черной Кошки, Подательницы Рождений и Смертей. Отчего же мне не войти туда, куда ты вошел?

И так спорил он с присными Сестры и Супруги Золотого Кота, и каждого, кто подходил возбранить ему войти во врата черной бронзы, уличал в деле постыдном. И Исфаххат, Владычица Судьбы, Любви и Смерти, восседая в главном покое чертога Своего, за станком, где ткала полотно судеб грядущего дня, обратилась к Ниссулут, Болотной Лихорадке, что сидела у ног Ее, держа моток ниток, и сказала:

— Что за гомон стоит у ворот из черной бронзы? Брату и Супругу Моему не срок еще возвращаться из дневных странствий. Уж не демон ли из Бездны вновь ищет обладать Мною и домом Супруга и Брата Моего? Но нет нынче в Бездне таких, как Мопопа Тысячеклыкий и Кустнашсб Сокрушитель, чьи черепа повесила Я в изголовье Нашего ложа, а кожи постелила в изножье его. Пойди и разузнай, отчего суета у порога Моего.