И сказавши, вскочил он, восклицая:

— О Милостивица, знай же — выиграл я эту игру, выиграл я пять дней в году, и не тому радуюсь, что ныне есть у меня свои дни, и будут мне алтари и жертвы! Выиграл я у Тебя, Тысячемощная и Всевидящая, пять дней свободы для узницы слуг Твоих, Таффура и Кеноба, Чииллинь, звездочки сиреневой! Я, Тесхет, знавший лишь черные тростники, красный ил да синюю глину, обыграл Ту, кому повинуются Боги и демоны, обыграл Саму Судьбу!

И протянула тогда Владычица Ночи левую руку, и ухватила Тесхета за язык его, и наступила левой ногой на голову его и спину — говорят, с тех самых пор жабы долгоязыки и плоски. И сказала она:

— Не вовремя ты высунул язык, Тесхет — будет он отныне висеть до ступней твоих. Нареку я тебя Аш-Кбааном — Долгоязыким. Что до остального, то сам увидишь, кто встал нынче победителем из-за глиняных полей.

И с тех пор так и изображают Тесхета — со свисающим к плоским ступням из широкого рта языком. Крестьяне вырезают его из дерева, или лепят из глины, горожане же вырезают из камня, а кто беден — те покупают лубки, но у каждых дверей и ворот высовывает длинный язык свой Тесхет Аш-Кбаан, ибо помнит этот язык и боится его ночная свита Владычицы Исфаххат. И нет в Саратше оберега от тех, кто ходит за Черною Кошкой, надежнее, чем похожий на жабу божок. Когда же вне дома боятся люди Саратша ночной силы или ворожбы — то язык высовывают, поминая тем Аш-Кбаана. Взывают к нему и те, кто хочет пройти трудным путем — ибо сам он вошел когда-то воротами из черной бронзы во дворец Владычицы Ночи.

Пять же дней в году, когда сиреневая звездочка Чииллинь скрывается за полуденным горизонтом, принадлежат теперь Тесхету Аш-Кбаану.