Там ее звали Дора Шёльм. Семья Шёльм, люди простые, не имели права удочерить девочку, они были только ее опекунами. Узкие улочки, уютный дом с видом на горы. Потом она всю жизнь будет тосковать по этим горам. Запомнит и глаза своей опекунши, вечно обведенные темными кругами. Покой и порядок — всё на своих местах, всему свое, четко обозначенное, время. Когда выпекать хлеб, ходить по ягоды, отмечать церковные праздники, есть оладьи, запивая их ячменным кофе. Никаких скандалов, никакой ругани. В школе писали грифелями на маленьких дощечках. В 1946 году учительница велела закрасить в учебниках все свастики. Дора была лучшей ученицей в классе и получала только отличные оценки. На фотографиях того времени улыбающейся ее не увидишь.

Алиса стала жить в Стендале под Берлином. Получила второе имя по Mutti и новую фамилию: Алиса Луиза Даль. После войны, в 1947-м, госпожа Даль вынуждена была оправдываться, почему взяла ребенка из «Лебенсборна». Одному из юристов она писала: «Тогда мне неизвестно было название ‘Лебенсборн’, но, признаться, только там я нашла сочувствие. Здесь с пониманием отнеслись к тому, что мне, человеку умственного труда, женщине, которая из-за постоянных болей внизу живота не способна к физической работе, в моей солнечной, прекрасно оборудованной квартире не хватало детского щебета.

Вскоре я получила из Bad Polzin телеграмму о том, что меня там ждет девочка 1938 года рождения. Так в 1944 году я увидела Алису Витке. Когда мой муж в апреле 1946-го вернулся из плена домой, девочка и для него стала великой радостью. В ‘Лебенсборне’ заботились о благополучии ребенка — ведь Алиса могла попасть в семью рабочих. Я с уважением отношусь к рабочим, но такая умненькая девочка не могла бы получить соответствующего воспитания и духовного развития в подобной семье. Прежде чем Алиса попала к нам, мы прошли тщательную проверку. Проверяли наши личные связи, состояние здоровья, партийную принадлежность. Муж с 1937 года состоял членом NSDAP