— Вполне счастлив, — ответил крестьянин.

— Hо как такое может быть? — вскричал император. — Я властвую над империей, а над чем властвуешь ты?

— Hе ты властвуешь над империей, а она властвует над тобой, ответил крестьянин. — Каждый день тысяча дел ждут твоего решения, тысяча забот одолевают тебя. Ты не можешь ступить и шагу, не подумав о том, как это отразится на политике. А я властвую над тем, что дороже любых империй — над самим собой.

— Я силен, как никто другой; 600 тысяч воинов покоряют для меня соседние страны, а в чем твоя сила?

— Сильна твоя армия, о Сын Неба, но с каждым новым завоеванием приобретаешь ты все больше сильных врагов. Чем больше становятся границы твоей империи, тем труднее их охранять. Когда-то хватало для этого стотысячной армии, потом понадобилось триста тысяч, а скоро и шестисот будет недостаточно. А моя сила — в умении жить в мире с моими соседями.

— Богатству моему нет равных; 60 тысяч чиновников собирают для меня налоги, а каково твое имущество?

— Велико твое достояние, а потому трудно сыскать пару глаз, что не взирала бы на него с вожделением; трудно сыскать пару рук, что не стремилась бы влезть в твои сокровищницы. Каждый из 60 тысяч чиновников ворует твои доходы; а если ты поставишь над ними надзирателей, то и те, в свою очередь, будут воровать. Все же мое имущество — на мне; зато никто и никогда на него не зарится.

— Я прославлен повсеместно; 6 тысяч поэтов воспевают меня, а кто знает о тебе?

— 6 тысяч придворных поэтов славят тебя; но в 6 и в 66 раз больше тех, кто тайно слагает о тебе хулительные песни, и именно их, а не придворные славословия, поют о тебе в народе. Меня же не знает никто за пределами моей деревни; зато я избавлен от злословия.

— 600 прекрасных наложниц всегда готовы одарить меня ласками, а чем похвастаешь ты?