— Поехали. — Элин уже повернулся, он готов был идти.

— Не сейчас, — приказом отдавал тон Джервона. — Целый день госпожа, сестра ваша, ехала вчера сюда, не отдыхая, а потом тяжко билась всю ночь, чтобы дать вам свободу. Не по силам ей сейчас ехать!

Элин нетерпеливо оглянулся. С детства знакомое мне упрямство застыло на его лице.

— Тогда я… — начал он и замолк, а потом кивнул головой. — Хорошо.

Притворялся ли он, не знаю. Сморила меня усталость, и не разбирала я ничего. Не помню, как вышли мы из руин спирали. Ничего больше не помню, только мягкий мешок под головой, укутавший меня меховой плащ, подарок Омунда, да твердую руку и заботливый голос.

Разбудил меня соблазнительный запах жареного мяса. Сквозь полузакрытые веки увидела я перепляс язычков огня на сучьях, а над угольями сбоку на прутьях жарились небольшие тушки лесных птиц, дичи изысканной и достойной пиршественного стола любого из лордов Вестдейла.

Скрестив ноги, Джервон без шлема в спускавшемся на плечи кольчужном подшлемнике скептически поглядывал на жарящихся птичек. Где Элин? Я огляделась, но брата у костра не было. Я приподнялась на локте и выкрикнула его имя.

Джервон быстро поднялся и склонился ко мне.

— Элин? — опять крикнула я.

— Беспокоиться нечего, жив и здоров, уехал с рассветом. Торопился к подданным и к жене.

Я еще не совсем проснулась, но чем-то обеспокоил меня его голос.

— Но ведь вокруг опасность, ты же сам говорил, что ездить в одиночку безрассудно, а втроем… — бормотала я.

— Он мужчина и воин. И он решил ехать. Разве должен был я остановить его силой? — тем же голосом спросил он.

— Не понимаю… — Мое беспокойство росло. Джервон резко встал, отвернулся к огню, так что я видела лишь его скулу, твердый подбородок, узкую полоску рта.

— И я тоже, — с жаром отозвался он. — Ту, что победила бы ради меня в такой битве, я бы никогда не покинул, а он все распинался о своей госпоже. Как же попал он к этой, Серебряной, если бы и впрямь думал о своей Бруниссенде столько, сколько говорит?