Вблизи древние, поросшие мхом камни башен возвышались внушительно, их покрывала патина возраста, и девушка подумала, каково притронуться к ним рукой. Когда телега почти остановилась на крутом повороте, сказительница поднесла руку, потом отвела ее. Сами камни, казалось, отталкивают любопытную руку. Неужели она на самом деле ощутила волшебство, защищающее город?

— Мы приехали, менестрель, — объявил Каткус, натягивая поводья у входа на рыночную площадь. — Удачи тебе на твоем пути. — Молодой человек в прощальном приветствии поднес руку к краю соломенной шляпы. — Спасибо еще раз за то, что усыпила Прис, когда у нее вечером заболел живот.

— Спасибо вам за компанию и за то, что подвезли, — ответила Эйдрис, выбралась из телеги и попрощалась с Каткусом, Леоной и Прис.

Молодой женщине не нужно было спрашивать дорогу к замку: крепость волшебниц — самое заметное и внушительное здание города, с круглой башней, возвышающейся над всеми остальными сооружениями. Эйдрис прошла по улицам, полным народа; арфу и дорожный мешок она повесила на спину. По дороге она разглядывала встречных жителей города, тех, кто называет себя Древней Расой.

Они все необычно высоки и серьезны. Держатся гордо, ходят с прямой спиной, как солдаты. Волосы черные, как и у нее, но ни завитки, ни волны не смягчают жестких линий длинных овальных лиц с заостренными подбородками. Живые глаза преимущественно различных оттенков серого цвета. Лица гладкие, без морщин. (Даже в Долинах, в Высшем Халлаке, хорошо известно, что люди Древней Расы не стареют, пока смерть не оказывается всего в нескольких временах года.)

Вид этих людей живо — и болезненно — напомнил Эйдрис о ее матери. Странно думать, что она их отдаленная родственница. Элис часто рассказывала дочери, как ее родители бежали из Эсткарпа, но причины бегства при этом никогда не обсуждались.

Стражник в чиненной, но хорошо начищенной кольчуге вышел из сторожки у ворот замка.