На черном металлическом диске часов две стрелки в виде человеческих рук показывали 11:05.

В кабинете Гаспара пахло формалином. И немножко крепкой травяной настойкой. Директор клиники успокаивал нервы.

Над раскатанной на столе картой к барону вернулись уверенные манеры командующего.

– Мы проследили его до парка Альбрехтсберг. От масштабного прочесывания нас отговорил доктор ван Рихтен. Ограничились цепочкой постов вокруг парка и в прилегающих кварталах, – фон Штольц указал на россыпь черных флажков. – Каждый пост это двое автоматчиков с тренированной овчаркой.

– Замечательно.

– Красные флажки это команды с прожекторами, – ободрился барон. – Как только прозвучит сигнал…

– Сигнал не прозвучит, – Эрика бесцеремонно поставила свой саквояж прямо поверх карты.

– Ни вам, ни мне не нужен лишний шум. Все, чего мы добьемся клоунадой и фейерверком, это спугнем зверя или приведем его в ярость. Поверьте, вам не захочется увидеть его в ярости.

Щелкнув замком, она распахнула саквояж. Опустила руку в темную глубину, пошевелила пальцами.

Прикосновение ледяного металла успокаивало. Заставляло думать о деле вместо призраков прошлого.

– Вы хотите сказать, что пойдете туда одна? – из удивленно распахнутого глаза фон Штольца выпал монокль.

Эрика двумя пальцами поймала его над самым столом.

– Я пойду туда одна. Без ваших бравых убийц. Без вашего грохочущего оружия. Пойду и сделаю все дело, – она вернула монокль хозяину. – Гаспар, мне нужно девять ампул сыворотки-F. Две ампулы меастатина. Фосфор. Кислота. Я попробую взять его живым.

Ван Рихтен уже суетился у сейфа, звонко не попадая железными пальцами в отверстия наборного диска. Умница, ему никогда не надо было ничего объяснять.

– Но фрау Нагель, позвольте! Вы недооцениваете опасность!