Ирина Дедюхова

СКАЗКА О ДВУХ ВОИНОВ-ДЖИДАЕВ

Едут, значит, два воина-джидая по степи. А место, надо вам сказать, глухое, жилья по близости не наблюдается. И Луна, которая только что бежала за нашими воинами вслед, скрылась, главное, чо-то. Но настоящему воину-джидаю все это, безусловно, до фонаря, но как-то не по себе. Едут дальше, о своем, воинском думают. Один думает про другого: "Какая же он все-таки сволочь! Достал, блин!" И, действительно, на предыдущей стоянке этот другой свою джидайскую фляжку с тонизирующим джидайским питьем выжрал, да и еще и у своего товарища значительно так флягу ополовинил. Отвернуться, блин, нельзя. Вылилось само, говорит. Едет, песни поет, мордой в холку джидайского коня тычется, опять поет, хорошо его, значит, тонизирует. И песни все у него какие-то противные, как и сам он весь, но, с другой стороны, пускай лучше поет. А еще лучше бы заткнулся.

Девочка красивая В кустах лежит нагой. Другой бы изнасиловал, А я лишь пнул ногой.*

Второй-то воин-джидай был, конечно, евреем. Так уж получается, что если взять двух джидаев, один из них обязательно оказывается евреем. Звали его Лев Михайлович Рудинштерн, а того подлеца - просто Васька Корейкин. Ну, известно, что джидаи на задания Великого Магистра парами выезжают. Там же надо спина к спине драться! Долго притираются друг к другу, говорят. Сам Лев Михайлович ни за что бы возле этого Васьки отираться не стал, но это из вредности диспетчер-джидайка Комарова Татьяна Сергеевна ему удружила. Поставила к нему Корейкина в пару и говорит: "Вот тебе, Левушка, за нас с тобой! Помни теперь меня вечно!" Ну, конечно, кто из нас без греха? А этот, Васька Корейкин который, он раньше мичманом в Кронштадте служил. Много про него можно было бы рассказать, да не стоит. Например, как он поехал провожать домой матроса, выпили они на посошок на вокзале, а уже потом Василий почему-то проснулся в поезде, подъезжающем к Воронежу.