Мишке тут пришлось объяснять еще этому гаду, что его мамка без души такого натворить может, что мало никому не покажется. Всем станет всего полно! Прямо в штанах!
Пока объяснялись, битюги вернулись, конечно. Недалеко они куда-то телохранительшу свалили. Ну, прихватили они за шкирку обоих наших мужичков, да к Петровой в кабинет обратным ходом и доставили.
- Валентина Викторовна! А с этими что делать? - пробасил старший по званию.
- В расход! Ой, постойте-ка! Это же Миша мой! Вроде! А с тем разберитесь как следует. Только на ковер больше не капайте! Ковер стоит больше всех вас оптом.
- Мам! Ты чего? - спросил ее Мишка, вцепившись в рукав дяди Вовы, которого дружно подхватили под микитки мамины хлопцы.
- А вы, дамочка, ничего случаем не потеряли? Что на лице пурга метет, милая? - вдруг радостно спросил ее дядя Вова. - Не это ли ищешь, хорошая?
Петрова пристально посмотрела на него особым взглядом, заранее обещавшим мало хорошего. Но тут Вовик распахнул перед нею свой засаленный кителек, а там, крепко прижавшись к его широкой груди, покрытой буйной рыжеватой растительностью, светилась и радостно переливалась всеми красками ее, Петровой, бессмертная душа. И только она замурлыкала от внезапного избытка света, как Петрова на полусогнутых рванула к своей душе... Потому что, девочки, шуба - это хорошо, деньги - это еще лучше! Всех ментов в городе к перламутровому ноготку, а чиновных мужиков по полкам - кайф, девочки, редкий. Но самое лучшее - это когда душа на месте...
Что сказать о бывшей империи какой-то Петровой? Да кто ее вспоминает нынче? Рассыпалось все в миг, будто и не было ничего. Одно демоническое наваждение. Бесовщина какая-то. Бездуховная. Дверь, правда, на месте осталась, телик японский - тоже. Но Микки Маусы при первой же стирке, к великой радости Мишки, навсегда слиняли с его одеяла.