Тут у шофера невзрачные глазки как-то советь начали, пленочкой покрываться. Мишка понял, что расколет его сейчас, или никогда.

- А где вы живете с хозяином, а? Дядь! Дядь, ты не спи! Здесь не положено!

- Внизу!

- В канализации?

- Дурак! Это вы в канализации живете! Если с нашим миром сравнивать. Нет, ты скажи, какая же все-таки несправедливость, а? За что обидели меня, в душу харкнули! За что? Унизили! Гниды! Под кого меня засунули? Уроды!

-- Дядь, а вас как зовут? А то неудобно к вам обращаться...

- Ха! Как меня зовут... Меня зовут Во... Во... Суки! Им даже насрать, как меня зовут! Обо мне такие люди романы писали! А они меня, из-за подлых интрижек, под этого опарыша поставили! На пенсию отправить хотели! Бывают суки и больше, но гораздо реже... Ты это... Зови меня просто - дядя Вова... Ик!

Сказал так шофер Мишке и упал небритой щекой в липкую лужицу расплескавшегося на столике пива. Потом он засопел носом с неприятным присвистом, сразу чем-то напомнив Мишке дядю Петю из шестнадцатой квартиры, который целыми днями так же сопел под почтовыми ящиками у них подъезде, срываясь только до дому к ночи. Миша подождал, пока дядя Вова ощутил заросшей щетиной неуют городской пивнушки и принялся недовольно возиться мордой по столу.

- А дяденьке Отвандилу зачем мамка моя понадобилась? - тихонько спросил он дядю Вову в ухо.

- А? Чо? Где это мы? Ты кто? - поднял на него страшную кудлатую голову шофер.

- Дядя Вова! Миша я! Той тетеньки из машины - сын! Вы мне ответьте честно, Овандил ваш чо, девку помоложе не мог на железке снять? - наивно поинтересовался встревоженный Миша.

- Тебе не понять! - мечтательно протянул дядя Вова. - У мамки твоей есть огромная непреходящая ценность... да!