Увы, все случилось иначе. Панамка испуганно вскрикнула и прошептала:

- Барашек! Мне страшно!

- Ты что? - удивился барашек. - Смотри, как красиво! Да и тебя здесь никто не обидит, кругом мои братья.

- Нет-нет, - заплакала панамка, - меня укачало, мне страшно, мне нужно на берег, я здесь утону.

Услышав такое, барашек вздохнул и едва не сорвался с волны. Он никогда не видел берега, но твердо знал - на берегу барашки разбиваются. Что делать?

А панамка тем временем тесно прижалась к нему и тихонько сказала:

- Ты меня не оставишь, я знаю. Ведь ты самый лучший на свете, - а после с надеждой вздохнула, легла поудобнее... и задремала.

Барашек сразу присмирел и постарался катиться по морю как можно спокойнее. На плече у него отдыхала панамка, он очень боялся ее разбудить, уронить, потерять. Пусть панамка немного поспит, а потом...

Не может берег быть таким жестоким! Ведь таи, на берегу, живут барашки, щиплют травку и бебекают. И если он готов покинуть море, бросить братьев, то неужели он должен погибнуть на скалах? Ему ведь ничего не нужно - лишь бы быть рядом с панамкой, которая хочет на берег. Барашек, отчаявшись, прыгнул...

Волна накатилась на камни, лизнула горячий песок и, оставив панамку, ушла. Барашек, рассыпавшись в брызги, исчез. Стало тихо. Матросы взошли на корабль, подняли якорь, вышли в море. Был жаркий день, светило солнце, панамка лежала без чувств.

Ее потом ругали и сушили на веранде, сложили в чемодан и увезли. Она молчала. Потом она всю зиму пролежала в сухом и просторном шкафу. О море там не вспоминали, и ей лишь иногда хватало смелости поплакать - тихонько, без слов и под утро.

К весне панамка выросла и превратилась в большую красивую шляпу. Теперь она гордо гуляет по парку, и перед нею снимают фуражки, да тщетно - она лишь поводит полями и ждет, когда ее подхватит ветер. А всякий ветер, как известно, дует к морю. Конечно, барашка там нет, он разбился, но разве можно запретить надеяться на чудо?!