Тамара же — ничего особенного, порой ей даже не верилось, что они с Лелькой родные сестры. Таких, как говорится, десяток на дюжину. Темноволосая, кареглазая и довольно высокая. И вечные диеты, чтобы влезть назавтра в собственные джинсы. Лелька же, счастливица, ест что душе угодно. Если вообще вспоминает про еду, само собой.

Крыс с грохотом уронил к Тамариным ногам ошейник с поводком, и девушка пришла в себя. Тяжело вздохнула —она так и не придумала, как станет расспрашивать старшую сестру,— и мягко сказала псу:

—Крысеныш, я к Лельке.

Крыс заскулил было, потом насупился и решительно подпихнул свою амуницию поближе к хозяйским тапочкам. Пес явно решил рискнуть. Хотя прекрасно понимал, что Тамара имела в виду, уточняя, что собирается именно к Лельке.

Коську, само собой! Мерзкое когтистое чудовище, проживающее, к сожалению, в Лелькиной квартире. Отвратительного серого котяру, грозу районных собак и личного недруга несчастного Крыса. Только ему бультерьер был обязан шрамами на морде и разорванным ухом.

Правда, и Коська как-то попал  Крысу в лапы, но… ушел живым. Об этой ошибке бультерьер сожалел до сих пор. Однако не терял надежды когда-нибудь исправить ее. Например, сегодня. И Крыс демонстративно уткнулся мордой  в ошейник.

—Ты уверен?— задумчиво спросила Тамара.

Крыс бодро рявкнул. Тамара фыркнула, почесала своего любимца за ухом и нежно провела пальцем по длинному извилистому шраму.

—Вольному воля. Но не говори потом, что я тебя не предупреждала. Если Коська снова тебя разукрасит.

Крыс оскорбленно заворчал, поднял морду и приоткрыл пасть, демонстрируя хозяйке два ряда белоснежных клыков. Тамара улыбнулась:

—Очень надеюсь, что ты  успеешь ими воспользоваться. И не дашь Коське смыться на верхотуру.—Она потрепала бультерьера по мощному загривку и ободряюще воскликнула:—Ничего, мы с тобой будем бдительными и вообще Коську близко к себе не подпустим! Так, Крысеныш?