– Ты уверен, что убили именно Кейлеба?

– А разве вы этого не знали?

– У него на лбу не написано, а нам в голову не пришло спросить у трупа его имя. Худшая сторона этого дела даст тебе по морде и вряд ли ты выкрутишься.

– Отпечатки пальцев на револьвере – еще не доказательство.

– Спусти пар. Больно прыткий. Если я тебе поверю, этого мало. Алиби ты, конечно, не имеешь.

– Сам знаешь. Я не могу ради этого купить себе жену. При моей работе алиби требуется круглосуточно. Не напасешься.

– А надо бы. Если даже предположить, что Хэйзл Кейлеб убила своего мужа, а потом решила подставить тебя, то кто в таком случае убил ее?

Я подпрыгнул на стуле.

– Убил?!

– Красиво сыграно. Но здесь не Бродвей, парень. Мы нашли ее труп в двадцати ярдах от калитки Камер-Холла в кустарнике. Не хочешь же ты сказать, что она подбросила тебе сумку, ушла в сторонку и перерезала себе бритвой глотку. И все это ради того, чтобы тебя подставить.

Мне казалось, что я плыву в лодке без весел против течения и меня сносит к водопаду.

– Не слышу аргументов. Ты утверждал, что все проще пареной репы. Убийство Кейлеба – это грандиозный скандал, каких не было во фриско больше десяти лет. Тут отговорками не отделаешься.

– Я не готов к вразумительным разъяснениям, лейтенант. Здесь нужно провести тщательное расследование.

– Мне проще тебя посадить. Харпер нажал на кнопку, встроенную в стол, и в комнату вошел коп в форме.

– Отправь малого в камеру. Пусть подумает до утра, потом продолжим.

Решение Харпера было правильным. Я выглядел выжатым лимоном и пользы от меня никакой. Так я оказался за решеткой внутренней тюрьмы – впервые в жизни в качестве постояльца. Лихо он меня обработал: я и глазом моргнуть не успел, как очутился в клетке по обвинению в убийстве, да еще без алиби. Но суду будет трудно подобрать для меня веские мотивы. Наши пути с Эрвином Кейлебом никогда не пересекались и убивать его у меня не было ровно никаких причин.