А Трурль взялся опять за работу и построил себе Юрис Консулента трехэтажного, с четырехкратным усилением обоих кодексов, уголовного и гражданского; а для верности еще подключил к нему международное и административное право. Затем врубил ток, изложил дело и спрашивает:

- Как быть?

- Случай весьма непростой, - отвечает машина. - Требую, чтобы ты в срочном порядке вмонтировал мне еще пятьсот транзисторов сверху да двести с боков.

Трурль так и сделал, а она ему:

- Мало! Нужны добавочные усилители и две большие катушки.

А после держит такую речь:

- Казус сам по себе любопытный; тут, однако, наличествуют две материи: основание иска - это одно, и здесь многого можно добиться; процессуальная процедура - другое. Ни на какой суд вызвать монарха гражданским иском нельзя, так гласит право международное, а равно космическое. Окончательное толкование объявлю, если пообещаешь не разбирать меня после на части.

Трурль пообещал и добавил:

- Но скажи, сделай милость, откуда ты знал, что тебе угрожает разборка, если бы толкование мне не понравилось?

- Не знаю - так мне почему-то казалось.

Однако же Трурль догадался, в чем тут дело: при монтаже он использовал детали разобранного бочечного адвокатора и память о той истории отложилась в контурах нового агрегата, породив подсознательный комплекс.

- Где же твое толкование? - спрашивает конструктор.

- Вот оно: компетентного трибунала нет - не будет и рассмотрения дела. То есть ни выиграть, ни проиграть его невозможно.

Вскочил конструктор со стула, погрозил юридическому советнику кулаком, но слово пришлось сдержать, и ничего он ему не сделал.

Пошел Трурль к Клапауцию и все ему рассказал.

- Говорил же я - безнадежное это дело, а ты не верил, - говорит Клапауций.

- Я бесчестья так не оставлю, - горячится Трурль, - и если не добьюсь правосудия юридическим и судебным путем, то разделаюсь с коронованным прохвостом иначе!