– Тогда пошли, что ли, – сказал главный конструктор, и они пошли…

…К середине второй бутылки они уже звали друг друга по именам и на «ты».

«Чердачок» Алексея (так звали художника) оказался довольно большой мансардой, заставленной рекламными щитами и вывесками в разной степени готовности. Мебели было немного: стол посередине, рядом с ним стул и колченогий табурет, в углу старинный буфет, в котором хранилось все вперемешку, да из-за стопки незаконченных вывесок торчал угол раскладушки. Главному конструктору, как гостю, был предложен стул. Облокотившись на стол, подпирая голову руками, он сидел, глядя сверху в свой пустой стакан.

Алексей держал свой стакан, наполовину полный, в руке. Он громко говорил, размахивая руками, качался на табурете, и табурет под ним качался, и водке приходилось делать титанические усилия, чтобы удержаться в стакане.

– Кофеварки, мясорубки! – кричал Алексей. – Далась тебе эта кухонная техника! Во-первых, ты рассуждаешь как человек, а ты взгляни с позиций свиньи!

– При чем здесь свинья?

– А вот при чем: твой автомат ей что есть, что его нет, он не на нее создан. А мясорубка любую свинью ожидает. Если бы у свиней были представления о загробной жизни, они бы ад изображали в виде колбасного цеха.

– То свиньи, а то люди…

– Люди! Людям оружие подавай, а твои кофеварки кому нужны? Когда бы ты со своей кухонной техникой имел такую славу и такое жалование?

– Леха, ты не прав! Кофеварка тоже оружие… То есть я не это… – Миша замолчал, пытаясь поймать ускользающую мысль. Алексей, пользуясь паузой, выпил свой стакан и потянулся вилкой к середине стола, где стояла миска с малосольными огурцами.

– Знаю, знаю, – сказал он, хрустя огурцом. – Ты хочешь сказать, что хороший дипломат за чашечкой хорошего кофе спокойно и без кровопролития решит вопрос, из-за которого при другом раскладе придется посылать генерала с армейским корпусом?