Приехали, а там у царя окопчик оборудован со всем возможным комфортом: под ногами сухо, под локтями мягко, сверху не капает, с боков не дует, а если холодно, все это хозяйство палаткой накрывается и внутри печка-буржуйка топится. Царь приказал для начала не на четыреста, а на сто сажен выставить десяток поясных мишеней. Сам корону снял, надел каску, влез с новым самопалом в окоп, а свита сзади встала полукругом. Царь прицелился аккуратно (а стрелять он любил и умел) и на спуск нажал.

Как загрохотал, как затрясся самопал в царевых руках – раз в жизни до этого царь подобного страху натерпелся. В молодости, будучи еще наследником престола, увлекся он альпинизмом, пошел с друзьями в горы и попал там под камнепад. С тех пор он больше в горы не ходил: сначала боязно было, а потом царем сделался, и не до восхождений ему стало. Однако ж друзей-альпинистов не забывал, всячески их клуб поддерживал и без единого слова оплачивал из казны все их поездки, хоть в Альпы, хоть бы и в Гималаи.

Как загрохотал самопал, царь сразу тот камнепад-то и вспомнил. Вцепился с перепугу в раскоряченные ручки, как тогда в ледоруб, а самопал грохочет и из царевых рук рвется. И вдруг все стихло.

Царь чуть-чуть опомнился, видит: самопал у него в руках, указательный палец, скрючившись, спусковой крючок сжимает, аж посинел, из дула дымок вьется – и тишина.

– Что ж самопал твой больше не палит? – спрашивает царь мастера, сделав вид, что ничуть не испугался.

– Патроны в магазине кончились, государь, – отвечает мастер.

У царя образование хотя и высшее, да гуманитарное, поэтому он не сразу сообразил, о каком магазине речь. Думал, мастер его дурачит, уже и гневаться начал, а как ему растолковали, что за магазин и сколько в нем патронов помещается, он и вовсе рассвирепел.

– Да я, – кричит, – полминуты не прострелял, а уже патроны кончились!

– Три секунды, государь, – говорит мастер. – Шестьсот выстрелов в минуту, в магазине тридцать патронов – как раз на три секунды будет.