«Подручный» юноша ровно ничего для нее не значил, но реакция любимого была ошеломляющей. Ни в этот, ни в последующие дни Володька не пал перед ней на колени, не укорял в измене, не проявлял повышенное внимание. Хотя бы простыми издевательскими замечаниями. Просто отделался свернутой треугольником запиской, опущенной в почтовый ящик, в которой сообщал, что он Наталью очень любил, но чувства его остыли и он хочет как можно скорее ее забыть.

В Наташкиной душе царило полное смятение. С одной стороны, она боялась навсегда потерять любимого, с другой — ни за что бы в этом ему не призналась. Более того, отчаянно вредила самой себе, усиленно делая вид, что Кириллова на свете не существует. А он твердо выполнял свое обещание. Оба мучились назло друг другу и себе. И оба признались в былой любви уже достаточно поздно. Прошло много лет, у каждого имелась семья. Юношеское чувство казалось эфемерным, слишком светлым и чистым, а посему неповторимым в реалиях взрослой жизни.

Володькин телефонный звонок через годы имел причину — «случайно» вспомнил, что 8 марта у Натальи тоже праздничный день. Этот полушутливый, но с отчетливыми нотками ностальгии по школьной юности и влюбленности разговор разбередил «старые раны». Кириллов предложил Наталье встретиться, на что она ответила — лучше оставить прошлое прошлому, пусть все хорошее сохранится в памяти, в том числе и их юные лица. Ни к чему отмечать при встрече возрастные изменения и жаловаться на коварство времени. Уже ничего нельзя изменить. Он грустно, но несколько напряженно согласился. С тех пор они обменивались только короткими поздравлениями в дни рождения — по одному звонку в год. И этот звонок каждый раз выбивал Наталью из накатанной жизненной колеи не меньше, чем на пару часов.

Приснившийся сон весь день не давал подруге покоя.