Мы с Натальей, несмотря на то что не доехали до своей станции всего две остановки, отправились домой окольным путем. Обсуждая эту неприятную историю, пришли к нескольким выводам. Во-первых, мужик не «козел», а «Годзилл» (Годзилла, она женского рода), хотя внешне маскируется под человека. Во-вторых, встреча с ним — результат моего вчерашнего разговора с дочерью Тамары Васильевны.

Донельзя рассерженная последним заключением, я очередной раз прозвонилась Кирилловым с намерением высказать все наболевшее за последние часы. Подавленная Наташка молчала, перевалив на меня заботу о сведении счетов, она мучилась вопросом — явится ли сегодняшней ночью во сне Володька или заказанное на полгода поминание его мятущейся души не какая-нибудь там капля в море.

Трубку сняли почти сразу, но ответил мне приятный мужской голос. И вопреки этой приятности поведал неприятные вещи: Тамара Васильевна в больнице. Состояние тяжелое, сразу положили в реанимацию. Марина к телефону не подойдет — всю ночь и весь день провела рядом с матерью, сейчас спит. Тревожить ее позднее тоже нежелательно. Вечером она уезжает, а вещи еще практически не собраны. На мой вопрос, с кем имею честь разговаривать, последовал короткий ответ: «Простите, но я тоже очень занят».

Я решила, что судьба специально поставила перед нами своеобразную заградительную решетку от семейных загадок Кирилловых. Если прекратятся Наташкины ночные свидания с покойным, можно расслабиться и зажить своей прежней, местами спокойной жизнью. Наталья, конечно, будет переживать, но я-то на что? Пара угроз о возвращении ночных кошмаров — и подруга приложит все силы, чтобы больше не тревожить вечный сон Кириллова.

Планы на спокойную жизнь рухнули в эту же ночь. Нет, сама Наташка как раз встала с кровати в состоянии «как утро весела». Я — с точностью до наоборот. Все нескончаемое темное время суток пугала мужа дикими воплями. Мало того, ухитрилась двинуть ему локтем куда-то в область физиономии. Сам он уверял, что в глаз. Я так не считала — крика было не так много.