Сабины?

Ее улыбки?

Ее предсмертного крика?

Почему она не пришла? Именно сегодня, когда все уже решено...

Он встал с постели; ноги его погрузились в густую и холодную, как болотный ил, темноту, и сейчас же из-под них брызнуло, всполошенно попискивая, живое.

- Простите, - вздрогнув, пробормотал Жермен, - я вас не видел, темно...

Он забыл, зачем встал. Подошел к окну. По полу несло сквозняком, влажно рос мох. Вдалеке протяжно и страшно начали бить часы.

Позади раздался едва слышный всплеск, и Жермен обернулся резко, будто его обожгло. Свечи полыхнули, на миг выпрыгнули из темноты стены в потеках и пятнах, а она уже выходила из картины, она уже стояла на полу, матово-светлая, потупившаяся, и ветер перебирал невесомые складки ее юной туники.

- Ты... - произнес Жермен, задыхаясь. - Ты...

- Здравствуй, - улыбнулась она, поспешно вспрыгивая на кровать, и подобрала под себя ноги. Поправила волосы. - Как у тебя дует...

Он медленно приблизился.

- Ты неожиданно... ты всегда так редко и так неожиданно...

- Конечно, - ответила она просто. - Зачем приходить, когда ты и так ждешь? Неинтересно.

Они помолчали. Он подошел вплотную.

- Опять неудача? - спросила она.

- Да.

- Я же говорила. Помнишь, я же говорила. Ты никогда не встретишь замены. И всегда будешь один.

- Да.

Он попытался коснуться ее волос, но она гибко уклонилась. Когда-то этим движением она уклонялась, играя и дразня, теперь - всерьез.

- Почему ты появляешься лишь когда мне плохо?..

- Когда тебе хорошо, с тобой скучно. Ты такой глупый... - она хихикнула. - А потом... когда тебе хорошо, ты можешь посмотреть на меня новыми глазами, сравнивая с теми, кто сделал тебе хорошо. А ты должен любить только меня.

- Да.

Она улыбнулась, чуть ежась от сквозняка.

- Знаешь, - доверительно сказал он, - иногда мне кажется, что тебя вообще никогда не было. С самого начала была только картина в золотой раме.