Судорожный свет резал глаза, барон вырвал факелы из подставок и швырнул в стоявший в углу замшелый чан с водой. Щелкнул выключатель, лампы угасли, кабинет погрузился в сумрак. Вечер. Скоро ночь. Скоро кобра проколет мыльный пузырь блаженства, радужную, но бесплотную иллюзию, которую барон умел создавать, если ее хотели, но наполнить настоящим не мог никогда ибо в их зверином мире он сам был ненастоящим. Женщина вскинется, ощутив нежданную боль. Улыбка счастья и благодарности, нестерпимая, ужасная, слетит наконец с ее лица, и вновь прозвучит отчаянный крик, полный ужаса и тоски: "Змея! Меня укусила змея!"

Зачем ты села за мой столик, добрая Сабина? Я больше не могу, поверь, я старался, но старание - всегда ложь, а ты и впрямь думаешь, что я такой, каким быть старался, и любишь меня того, каким я быть старался, и самим своим существованием, самой своей любовью требуешь, чтобы я старался впредь...

Это безнадежно.

Но ты об этом никогда не узнаешь.

У выхода из клиники на него напали газетчики. Полыхающий вспышками, галдящий вихрь налетел и смял, и, чтобы не утратить остатки самоуважения, оставалось лишь швырнуть им правду в лицо, горько и страстно, не заискивая, не малодушничая, не таясь.

- Ваши убеждения?

- Гуманист.

- Ваше творческое кредо?

- В мире избыток всего, недостает лишь доброты. Доброта и любовь ко всем - вот мое кредо и в работе, и в жизни. Это трудно. Но другого пути нет. Ведь мы не умеем быть друг с другом - умеем только заставлять друг друга!

- Сегодня ваша клиника празднует десятилетний юбилей. Удовлетворены ли вы результатами ее работы?

- И да, и нет. Я счастлив, что могу кому-то помочь, но страдаю от того, что могу помочь далеко не всем, кто нуждается.

- Ваше отношение к последнему демаршу Америки в отношении Никарагуа?

- Это несерьезно. Мальчишество президента порой умиляет меня, порой приводит в недоумение.

- Ударный авианосец - несерьезно?