Бабочку продавали в переходе. Липкой лентой приклеили к стене кусок белой марли и бабочка сидела на нем, старательно притворяясь неживой. Ее цветастые крылья поблескивали в тени; они вообще-то уже затекли и ныли, но бабочка не складывала их, терпеливо показывая свою красоту. Правда, не знала, зачем.

Люди шаркали ногами и переговаривались. От неумолчного шума немного кружилась голова и бабочка перебирала лапками, крепче цепляясь за нитяную сеть. “Вот наказание, - думала она. – Когда же это кончится? Хоть бы кто-нибудь на меня посмотрел. Я такая красивая”.

В переход спустился пожилой человек. Не встретивший тридцатой весны, он уже видывал все на свете и обо всем имел верное мнение. В животе у него сидела язва, а в голове, позади глаз – скучервь.

- Что за вульгарщина, - пробормотал он, минуя прилавок с бабочками. – Вечно торгуют в переходах всякой дрянью. Пора запретить. Куда смотрит милиция?

“У вас скучервь в голове”, - хотела сказать бабочка, но постеснялась. Тем временем неукротимая яркость и чудесный узор ее крыльев запечатлелись в глазах пожилого человека, и хмурый паразит почуял язву не только в хозяйском, но и в своем собственном нутре.

Потом бабочка увидела малыша, который вел за руку свою маму.

- Дай! – сказал малыш и потянулся к бабочке розовой пятерней.

- Топай-топай, - ответила мама, оттаскивая сына за капюшон. – Это тебе не игрушки… Разве можно такое ребенку в руки дать? – пожаловалась она. – Разорвет же в секунду. А если проглотит? А поранится?

Бабочка внутренне согласилась с ней, вздохнула и попрощалась с малышом, пожелав ему скорей вырасти. Он еще долго оборачивался и тянулся к ней, пока не скрылся за углом.

Следующей была старая учительница биологии.

- Таких бабочек не бывает! – твердо сказала она и бабочке стало очень стыдно.

- Но, впрочем, прекрасная искусственная бабочка, - вдруг смягчилась старушка. – Хотя кому такая может понадобиться?