- Кир.

- У?

- Повернись, когда я с тобой разговариваю. Я не могу говорить со спиной.

Он повернулся:

- Чего?

- Кир, мне страшно. Зачем тебе это нужно?

- Это нужно не мне, это нужно людям.

- Черт тебя задери! - взорвалась жена. - Твои люди приходят и уходят, они забывают тебя. Ты даже благодарности от них не слышишь.

- Мне не нужна благодарность.

- Кир, миленький, но они уходят от тебя счастливыми, а ты... Я одна вижу, как ты тускнеешь день ото дня. Кто тебе сказал, что ты должен принять на себя все беды людские? Кто сказал, что ты должен переживать за них их боль?

- Никто. Наоборот, все говорят, что я этого делать не должен.

- Тогда зачем ты это делаешь?

- Так надо. Я знаю, что кроме меня этого никто не сделает.

- Ты... ты... ты, как Христос, который искупает грехи всего мира.

- Или, как Будда, что ощутил связь с каждой молекулой этого мира. А может я и есть Будда, Христос и многие другие?

- Все шутишь? И шутки у тебя такие же...

А ты между прочим за последние лет десять ни разу не улыбнулся.

- Ты хочешь, чтобы я улыбнулся?

- Да.

- Ладно.

Кирилл посмотрел на жену, попробовал растянуть губы в улыбке, но улыбка получилась вымученная и горькая.

- Кир...

Жена заплакала. Он провел рукой по ее щеке, хотел произнести какие-то слова успокоения, но слов не было.

Она не заметила, как ее ладошка оказалась зажата в его ладонях.

- Отдай мне свою боль. Отдай печали, тоску, скорбь. Отдай все то, что скопилось в тебе и мучает тебя.

Отдай, оно тебе не понадобится. Поверь, это не большая потеря, тебе будет легче. Я знаю, верь мне.

Он говорил и говорил, пока все ее страхи не выплеснулись наружу и не перетекли в его сердце. Она всхлипнула и улыбнулась. Он знал, что ей теперь хорошо и спокойно, но он не знал как это, он не мог ощутить этого покоя.