- Ну и что? - недоуменно пожал плечами Джованни в конце сбивчивого повествования. - Мне-то какая разница? Попил красной кровушки - теперь зеленую пить стану... Все разнообразие, а то желудок что-то пошаливать стал. Ведь знал же, что нельзя наркоманов трогать...

- Креста на тебе нет! - озлился папа Пий, хлопая тиарой оземь. - Как у тебя только язык повернулся!..

- Ты за язык мой не беспокойся! Он у меня поворотливый!.. А креста, понятное дело, нет... откуда ж ему взяться, кресту, ежели я - вампир?

- Ну вот! А я тебе о чем толкую?! Ты же наш, здешний, земных кровей... В смысле - нелюдь. Я, значит, людь, а ты - нелюдь. Единство и борьба противоположностей. А эти - пришельцы! Чужие то есть... инородцы.

- Инородцы?!

Хриплый запойный бас колыхнул воздух склепа, и в дверях возникла нечесаная голова с красным носом-картошкой.

- Где инородцы?! Сарынь их на кичку!..

Надо заметить, что третьего дня к Джованни приехал погостить закадычный приятель - упырь Никодим из далекой Сибири. Как он там сохранялся в вечной мерзлоте и чем питался в своей тундре - этого никто доподлинно не знал, но отношение Никодима к инородцам было в упыристической среде притчей во языцех.

Джованни едва успел ввести друга в курс дела, как темень кладбища Сан-Феличе прорезали ослепительные лучи прожекторов.

- Это за мной, - сказал папа Пий, грустно глядя на патруль гоблинцов. - Прощайте, ребята. Рад был познакомиться...

- Что?!

Грозный рев Никодима сотряс решетки ограды, и из-под его распахнувшегося савана выглянул краешек тельняшки.

- Да чтобы мы своего, кровного, этим двоякодышащим отдали?! Век мне гроба не видать! Ваня, чего рот разинул - подымай ребят! Неча по склепам отсиживаться, когда Родина-мать зовет!..

- Си, синьор колонело! - вытянулся во фрунт просиявший Джованни и сломя голову кинулся к ближайшей усыпальнице, откуда высовывалась чья-то любопытная физиономия.