— А ты все-таки сфотографируй меня. Вдруг я и через год, ровно в этот день и час, буду сидеть в этом кресле.

— Хорошо, — ответил Сергей. — У меня в кассете как раз остался кадр.

И он сфотографировал Люсю в кресле с упреждением на один год.

— Давай я сразу и проявлю и отпечатаю, — сказал он. — Сегодня ванна в нашей квартире свободна, никто не стирает белья.

И он пошел в ванную, перемотал пленку, заложил ее в эбонитовый бачок и проявил, и зафиксировал, и промыл, и принес пленку сушиться в комнату, где прищепкой прикрепил ее к веревочке в окне.

Люся взяла пленку за край и посмотрела на последний кадр. По негативу судить трудно, но ей показалось, что на снимке в кресле сидит не она. А ей хотелось, чтобы в кресле через год сидела именно она. "Нет, наверно, это все-таки я, — решила она, — только я плохо получилась".

Когда пленка высохла, они пошли в ванную комнату, где уже горела красная лампочка. Сергей вложил пленку в увеличитель, включил свет в закрытом фонаре фотоувеличителя, изображение спроектировалось на фотобумагу. Он быстро положил снимок в проявитель. Снимок стал проявляться. На нем выступили черты незнакомой женщины, сидящей в кресле.

Она сидела в кресле и вышивала гладью на куске материи большую кошку.

Кошка была почти готова, не хватало только хвоста.

— Это не я здесь сижу, — разочарованно сказала Люся. — Совсем другая какая-то!..

— Да, это не ты, — подтвердил Сергей. — Но я не знаю, кто это. Этой женщины я никогда не встречал.

— Знаешь что, Сергей, мне пора домой, — сказала Люся. — И ты можешь не заходить ко мне. Пишущую машинку я отдам починить в мастерскую.

— Ну дай я тебя хоть до дома провожу.

— Нет, Сергей, не надо. Знаешь, я не хочу вмешиваться в твою судьбу.

И она ушла.

"Нет, не приносят мне счастья мои изобретения", — подумал Сергей. Он взял молоток и разбил эту приставку.