– Осторожно, девочки, не спешите! Уроните, – беспокоилась Королева Мать. Сейчас это была она. А вообще все зависело от короны и улыбки на липучках. Если есть корона на голове и улыбка прикреплена уголками вверх, то это добрая Королева Мать, а если улыбку перевернуть уголками вниз – Злая Мачеха. Так остроумно придумал Михей.

Варенька восхищенно всхлипывала, наблюдая за кукольной кутерьмой:

– И как это у тебя здорово получается!

Чай уютно устроился в чашках, пирожные разлеглись на блюде в сладком томлении, куклы расселись по углам, хлопая глазами. Говорила в основном Варенька. Михей кожей чувствовал тепло, исходящее от неё. От необычного тепла на макушке распустились одуванчик и две незабудки. Примчала изумрудно-зеленая стрекоза. Изумленно зависла над незабудками, размышляя, стоит ли садиться на странную лужайку.

Неделю назад Михей страшно возмущался, что Варенька постригла и покрасила волосы, обзывал её панкующим воробьём и жаловался: «Это надо же – почти на лысо, да еще и цвет зелёный! Думает, так он обратит на неё внимание!» Теперь кроткая коровка перебиралась с травинки на травинку, торопясь по своим важным божьим делам. Интересно, какая на ощупь трава: мягкая или колючая?

Варенька ему – о вчерашнем концерте, о драгоценном Аркадии, о том, как он каждый раз выкладывается, а у него – сердце, и врачи против…

А Михей дурел от запаха травы и уже поднял руку, чтобы подставить ладонь коровке…

– Ты меня совсем не слушаешь!

Рука застыла в воздухе, как остов севшего на мель корабля. Коровка послушно перебралась на палец.

– Нет, что ты! Я слушаю! – испугался Михей, зажав насекомое в ладони, и спрятал руку за спину.

– О чем я сейчас рассказывала?

– О новой песне, – спасла хозяина Бедняжка Нелли. – Там ещё, кажется, есть такие слова:

Грею дыханьем руки,

В чашке мешаю звуки,

Слушаю смех фарфора.

Я тебя увижу скоро,.. –